до этого дальше
1 ... 15 16 17 18 19 20 21 22 ... 31
 
#745252 07.02.2017 в 14:18
Мелисса:

ну надо же. что это с Вами?
 
#745253 07.02.2017 в 14:19
sash:
В смысле?)
 
#745255 07.02.2017 в 14:28
sash пишет:
ну надо же. что это с Вами?
sash пишет:
В смысле?)
И тут на сцену выходит Мели с шестом.
 
#745486 08.02.2017 в 18:35
Newman:

да что такое, почему меня так цитируют уже в который раз. получается, что я не просто вопросом на вопрос ответил, но и ещё сам себе)))
 
#748317 25.02.2017 в 09:38
Меня трудно найти, панимаеш?
Я савсем не такая как все!
И лехко ты меня патеряеш.
И патом будет плохо тебе
В этом мире. Тоскливо и сложно
Без меня одинокому жыть.
Патамушто меня невазможно
Никагда, никагда пазабыть!
Ты пойми - я по жызни волчица
Но в душе я катёнок смешной
И свободная, вольная птица
Если хочеш быть рядом со мной
За меня буть готов ты боротца
Для меня стань надёжной стеной
Потомучто я быть с кем предётца
Не согласна, уж лучше одной!
Роз насыпли мне в ванну и свечи
Мне зажги и канешно кольцо...

Два заряда свинцовой картечи
Расплескали по стенам лицо.

sergos2012, Леонид Якутович
 
#779560 07.10.2017 в 10:57
жёлтые листья
жёлтая трава
осенняя пора

sergos2012, Леонид Якутович
 
#779565 07.10.2017 в 11:06
Осень наступила
Нет уже цветов
И глядят уныло
Люди из кустов...

sergos2012, Леонид Якутович
 
#779648 07.10.2017 в 17:42
Дайте силу мне Самсона;

Дайте мне Сократов ум;

Дайте легкие Клеона,

Оглашавшие форум;

Цицерона красноречье,

Ювеналовскую злость,

И Эзопово увечье,

И магическую трость!

Дайте бочку Диогена;

Ганнибалов острый меч,

Что за славу Карфагена

Столько вый отсек от плеч!

Дайте мне ступню Психеи,

Сапфы женственной стишок,

И Аспазьины затеи,

И Венерин поясок!

Дайте череп мне Сенеки;

Дайте мне Вергильев стих –

Затряслись бы человеки

От глаголов уст моих!

Я бы, с мужеством Ликурга,

Озираяся кругом,

Стогны все Санктпетербурга

Потрясал своим стихом!

Для значения инова

Я исхитил бы из тьмы

Имя славное Пруткова,

Имя громкое Козьмы!

Леонид Якутович
 
#779848 08.10.2017 в 22:58
СТИХИ АЛЕКСАНДРА АВРАМЕНКО - нашего земляка и простого рабочего.

***
Мне часто снится наша деревенька
И дом саманный окнами во двор,
Знакомое крылечко в три ступеньки
И старый покосившийся забор.

Мне снится сад с черемухою в мае,
Учительница первая моя
И удивляюсь, что не просыпаюсь
Средь ночи я от трели соловья.

Порой усмешку вижу в чьих-то лицах:
«В своих стремленьях парень недалек-
Во снах он видит даже не столицу,
А богом позабытый уголок…»

Перетерплю насмешки и наветы,
Но и у стен далекого Кремля
Не принесет ни счастья, ни привета
Мне мостовая, как моя земля.

Которую в апреле по крупицам
Я разомну для новой посевной,
Мне снова снится ночью не столица-
Деревня снится раннею весной…


Горсть земли

Когда забрезжит предо мною вдали,
Щедра на неизвестности, дорога,
Возьму с собою в путь совсем немного
В тряпице старой горсть родной земли.

Мой талисман навеки неделим.
И потому я отроду упрямый,
Что наказала мне, как сыну, мама,
Иметь в дороге горсть родной земли.

Я был от дома своего вдали,
В селеньях, мне доселе незнакомых…
Скорей привыкнуть ко всему чужому
Мне помогала горсть родной земли

Неугасимым светочем вдали
Мне был не свет ночного маяка,
А мамина дрожащая рука,
Дающая мне горсть родной земли.



Приметы

Сегодня грачи прилетели-
Благие приметы Весны
И ночью в домашней постели
Приснились нам общие сны.

Серьезная эта примета
Припомнилась вдруг невзначай-
То травы вчерашнего лета
Вчера мы добавили в чай.

И пусть не тебя, а другую
Вчера целовал я во сне,
Но истину все же иную
В любовном припомнил вине:

Когда я – любимый, желанный
Явился к тебе на порог-
Как будто Андрей Первозванный
Меня пригласил на чаек….



Зарубки

Ну, вот я и дожил до юбилея-
С достоинством смотрю на календарь:
От водки или возраста хмелея,
Я сам себе слуга и государь.

Припомню деревянные салазки
В волшебно-деревенском феврале
И мамой мне прочитанные сказки
О самом главном - о добре и зле.


А вот уже и ласточки вернулись,
И мой отец скворечник мастерит-
Во мне воспоминанья проснулись
И не уснут до утренней зари.

Бездонное лазарево небо,
Далёкая полярная звезда.
Мне кажется, что вечность там я не был
И до рыданий хочется туда.

Вдохнуть скорей степного аромата,
На лошади промчаться без седла
Ни серебра не нужно мне ни злата.
Лишь Родина достойна бы жила.

Чтоб жёнам быть всё краше и милее,
А детям и взрослеть, и хорошеть,
Вот только больно с каждым юбилеем
Подсчитывать зарубки на душе.


Чабрец

Ты сегодня расплачешься снова,
И, наверное, будешь права-
Вспоминания без песни и слова
Богородская будит трава.

Ты увидишь себя на рассвете
На июньском цветущем лугу,
Где мы, все ещё малые дети,
Где я в степь за тобой бегу.

Где ещё не пахнет бедою
И висков не коснулась зима,
И была ты совсем молодою
Да и я был безгрешен и мал.

Заливался рассвет соловьями.
Конским ржаньем и стуком подков,
И богаты мы были друзьями,
И ещё не нажили врагов.


Даже если всё прахом покроется,
Вспомню я перед смертным концом,
Как на Родине пахнет на Троицу
В каждой русской избе чабрецом.



***
Расскажи мне сейчас,
Если можно без слов
Если, выйдет, то краешком взгляда.
Догорает свеча
Из негаданных снов
Из далекой поры листопада.

Среди темной ночи,
На безумных ветрах
дождь осенний слезою прольется,
И кричи не кричи;
то, что было вчера,
Наяву никогда не вернется.

Этот старенький дом
Так заждался меня
Издалека, с поклоном к иконам.
Кто здесь звякнет замком.
Кто заплачет в сенях,
Кто стакан поднесет с самогоном?!

Только мамина тень,
Да цветастый платок
Мне напомнят, что нынче я дома.
На далекой версте,
В светло сером пальто:
Где мне даже пылинка знакома.

Молча слушаешь ты,
Не возникнет вопрос:
Возвратился ли, прибыл ли в гости.
Просто это цветы
Я сегодня принес
На могилу на старом погосте…


Сверчок

Поет за печкою сверчок
Романс необычайный,
Касаюсь бережно плечом
Я чьей то тайны.

Он сыплет в сумерках ночи
Свои куплеты
И без особенных причин
Вдруг пахнет летом.

Ручьем струится лунный свет
В мое окошко:
Встречая розовый рассвет,
Мурлычет кошка.

В рассветной песне ни о чем
Бушуют страсти,
Поет за печкою сверчок
И это к – к счастью.


***
Стою на истерзанном чреве
Распаханной кем-то земли.
Где в жарком июле издревле
С лапчаткой росли ковыли.

Вчера здесь расставили вешки,
Сюда нам сегодня нельзя-
Не прячут косые усмешки
Новейшей России князья.

Но все же шагаю упрямо
И, голову гордо подняв,
Дорогой, которою мама
Встречала из странствий меня.

Я губы кусаю в бессилье
От боли, что трудно унять,-
Покуда терзают Россию,
По миру пуская меня…


***
Было много на земле
Спотыкающихся судеб-
Слыл я первым на селе, а
А вторые вышли в «люди».

А заклятые друзья
Составляя черным списки,
Слали почести «князьям»
И подметные записки.

Боже святый помоги
Мне вести достойно.
Чтоб лучшие враги
Спали ноченьки спокойно.


Чтоб на отчие края
Злая туча не спускалась
И любимая моя
Без меня во мне нуждалась.

Чтобы детям по ночам
Снились сказки да без крови
И чтоб матери к врачам
Шли бы только за здоровьем

И тогда навеселе,
Я друзьям читал бы басни
Что ж, теперь я на селе
И последним быть согласен.


***
Снова ожиданье телеграммы
Ведь у близких годы уж не те,
И кому я нужен там без мамы
В ихней деревенской суете?

Разве может, клену у калитки
Да березам что повыше крыш,
Собирает скорбные пожитки
Первый месяц свадебной поры.

Там все не меняется с годами-
Даже старый мне будет рад
И одарит спелыми плодами
Путника с дороги старый сад.

Здесь когда то маминой рукою
Вдоль тропы посажены цветы
И летят отсюда вслед за мною
Детские заветные мечты.

И зачем им, в небо уходящим,
Это не веселая пора?
Загляну в почтовый ящик,
Может, кто одумался вчера?


***
Несмотря на ухмылки косые
И дремучих наветов дурман,
Я поехал в столицу России,
В институт - набираться ума.

Я приехал порой предосенней
В стольный город барыг и купцов,
Как, быть может, нагрянул Есенин,
Как однажды приехал Рубцов.

Здесь не слышали инициалов
И моих не видали очей.
Я не первый из провинциалов,
Пожелавший затмить москвичей.

Но пойму, к суете безразличный,
Вспоминая отеческий кров,
Что превыше мелодий столичных
Здоровое мычанье коров.

И не лучше ли за ежевикой
Уходить в заливные луга?...
От берез до вороньего крика
Степь моя мне, как жизнь, дорога.


…Улыбаясь, гляжу на картинки,
Где моя институтская быль…
Я полгода не чистил ботинки
На которых московская пыль.



Земляника

Пойдем с тобою в лес за земляникой,
Чтоб поклониться травам и кустам
И поглядеть, как Родина приникла
К волшебным и таинственным местам.

Услышать, как поют на зорьке птицы,
Не чувствуя несчастий и беды
И в поцелуе нежном раствориться
Пьянея от объятий жарких в дым.

И угадать судьбу там по ромашке
Хотя уж все угадано давно
И радоваться каждой там букашке,
И воздух пить, как терпкое вино.

Ну что же ты опять душою сникла,
Виной тому наверное дожди,
Пойдем со мною в лес за земляникой
Не хочешь? Ну тогда пойду один.


Волга

Звезды молча плыли за волною.
Словно ухватившись за рукав-
Необычною предстала предо мною
Самая великая река.

Разбросала сумерками косы
Ночь на плечи лунного серпа
И глядел с знакомого утеса
Бородатый и седой Степан.



Затаенным вымученным взглядом
Он глядел в бегущую волну-
И прощался со своим отрядом,
Вспоминал любимую княжну.

И сияли незажившей раной
Те глаза простого мужика-
И прощала за грехи Степана
Самая великая река.
…А мое видение ночное
Растворила ,в волнах расплескав,
Грянувшая прямо под луною
Удалая песня мужика…


Боль

Он плакал над своей нелегкой долей,
Когда не дали прыгнуть из окна
И было нестерпимо ногу больно,
Хотя давно отрезана она.

А добрая сестра из медсанбата
Твердила: «Еще будешь танцевать».
В груди сидел осколок от гранаты
И наливались чугуном слова.

Своей жене калекой ты не нужен,
Найдёшь другую - это не беда…
Как жаль, что нету при себе оружия
И слабым перед болью стал солдат.

На фронте нагляделся он довольно
И не стонал - на то ведь и война.
Да только становилось сердцу больно
За то, что там с другим его жена.

И думал так, что «бог, мол с ней-с ногою»
И вновь на раны просыпалась соль.
Он понимал, что с новою, другою
Останется в груди по старой боль.



Дед

Когда я вижу красный флаг Победы,
Что триколору вовсе не родня,
Я представляю, как живого, деда…
И слёзы душат в тот же час меня.

Он, орденскою прозвенев колодкой,
На митинг шёл, как старый большевик.
От хворей всех всегда лечился водкой.
А чем ещё лечился б фронтовик?

И чем сейчас помочь могу я деду,
А вместе с ним и всей Святой Руси?
Из грязи бы поднять бы флаг Победы!
Да только хватит ли на этот сил?


Баллада о гармони

Шел сорок пятый, и неслась победа
По русской исстрадавшейся земле
И возвращались в дом отцы и деды
С измученных сраженьями полей.

Жена и мать рыдали очень долго,
Покончено с жестокой войной-
И в глубь России, на родную Волгу,
Из- под Берлина шел солдат домой.

Он в тех боях не прятался от смерти,
Но так хотелось к трактору, полям-
Он вез гармонь своим любимым детям,
Своим влюбленным в ноты сыновьям.

Ее провез он до Берлина, в танке-
И пел он вместе с нею, и рыдал,
И кто-то вдруг сказал на полустанке:
«Сыграй родное что-нибудь, солдат».

И он сыграл- от этой русской пляски
До боли жарко стало мостовой-
И пел: «Конец фашистскому ненастью,
Пусть я изранен – все - таки живой!»

А поезд торопился дальше, к дому-
А им плясать хоть впору до зари,
И где-то здесь солдатам незнакомым
Свою гармонь земляк наш подарил.

А сыновьям трофейную, губную-
Довез он за плечами, в вещмешке:
Ну а той «заветную, родную»
Фронтовики играли вдалеке.

Заехал в город, за мукой на рынок,
И вдруг услышал пляски той огонь-
То фронтовик играл в шинели длинной:
«Проси браток, что хочешь за гармонь»

«С тобой прошли атаки и пожары,
но не довез гармонь я сыновьям»-
«Ну что же брат, бери-ка ее даром,
Кому другому, а тебе - отдам»!

Послевоенным вечером в поселке
На все лады играла та гармонь,
И жителей как будто на иголках,
Знакомой пляски схватывал огонь.

На стольких свадьбах песни выводила,
Такую в грудь вливала людям грусть –
Как будто в голосе родном гармони милой
Всю удаль показала наша Русь.

Не для нее старения законы,
Ее поныне любит млад и стар-
Не заменить ее магнитофоном
И перебором электрических гитар.

Она такой прошла дорогой длинной
По селам, чужеземным городам
И с ней когда – то в танке до Берлина
Сквозь всю войну прошел один солдат.

И до сих пор крестьянские ладони
Не забывают старый тот задор-
И вновь солдат играет на гармони
И по сей день близка отцам и дедам,
Вернувшимся живыми с тех полей-
Шел сорок пятый, и неслась победа
На нашей исстрадавшейся земле.


Первый поцелуй

Никто не знал названья высоты,
У всех высот названия России.
Крушат в бою фашистские кресты
Советские ребята молодые!

Хрупка после атаки тишина
Лишь лютый ветер завывает волком,
И раненый безусый старшина
Сжимает грудь пробитую осколком

Обидно в восемнадцать умирать,
Но видно уж такой удел достался
Меня пред смертью поцелуй сестра
Ни разу в жизни я не целовался

И медсестра над парнем незнакомым
Склоняется повинной головой,
Но пахнут дымом, а не домом
В пол сотне метров от передовой!


***
"Было время оное-слыл я непоседою,
Много лет уж минуло с давней той поры..."-
Сидя на завалинке, с дедушкой беседую,
Одолжив у старого горсточку махры.

А в саду невестою расцвела черемуха...
Значит, будут майские снова холода.
Вспоминает дедушка тех, кого без промаха
Во годину лютую унесла беда.

И мелькает лысина, как в снегу проталина.
Он слова горючие сыплет без затей:
"Гибли мы за Родину, гибли мы за Сталина,
За Россию-матушку, за своих детей..."

Хоть и старый дедушка, помнит всех солдатушек...
Самосаду крепкого накурившись всласть,
Выпив полстаканчика кроет всех "по-матушке"
И, как все мы, грешные, виноватит всласть.

"Ждали мы правителя умного, серьезного.
Если шибко верили-наша ль в том вина?!
Только гибнут мальчики на руинах Грозного,
Только плачут матери по своим сынам..."

Слушаю я старого и ответить нечего,
Побелел сегодня он, как вишневый сад.
Кашель разухабистый прерывает речь его:
То ли пуля давняя, то ли самосад.

Были б мы поопытней, так не знали б промаха.
Только доживём ли мы до его годов?!
И еще подумалось: «Если б не черемуха,
Может быть и не было б столько в мире вдов»


Заповедь

Я грешен, безгранично грешен-
Гореть, наверное, в аду:
Сорвавший горсточку черешен.
Созревших не в своём саду.

А как же заповеди божьи?
Но я не предал, не убил-
Лишь заблудился бездорожьем
На закоулочках судьбы.

И как тут быть? И что же дальше?
Поверьте, истина проста-
На свете сложно жить без фальши,
Лишь жаль распятого Христа.

Ни от чего не зарекаясь
На сложном жизненном пути;
За все грехи пред вами каюсь,
А за черешню бог простит.


***
Нарисуете меня молодым.
Молодым-каким был по весне я.
И над мазанкой старою дым
Темно-серый ,как вижу во сне я.
И гусей, семенящих к пруду,
И с подпалиной рыжей собаку,
Заглянувшую в омут звезду,
Как маяк, подмигнувший из мрака.

Сельской речки моей берега,
Что не в силах я сердцем покинуть.
И под самую крышу снега.
Что и взглядом порой и не окинуть.

Я напьюсь родниковой воды,
Вспоминая про юность босую…
Нарисуйте меня молодым!
Ну, а старым - я нарисую.


Исповедь

Листаю вновь семейные альбомы,
И вряд ли кто до тонкости поймет,
Что в этих лицах, страшно мне знакомых,
Родное, до кровиночки, живет.

И дорога мне каждая морщина,
Так рано бороздившая лицо-
Гляжу на фотографию мужчины
И начинаю говорить с отцом.

«Ты не успел, какая ж в этом жалость,-
Изведать боль и страх у той войны.
Тебе другое от судьбы досталось,
И в этом никакой твоей вины».

Но все – таки армейские команды
С войною не хотели умирать-
В украинских лесах остались банды
И продолжали русских убивать.

Ты шел в атаку со своею ротой,
Когда страна избавилась от бед-
И с автоматом хлюпать по болотам
Досталось все же юношей тебе.


И изживал со свету ты упрямо
Последние чудовища войны-
А в том, что рано ты оставил маму,
Поверь мне, в этом нет твоей вины.

Прости, отец, что редко навещаю
Могилу, утонувшую в траве-
Прости, я знаю: мертвые прощают
И память, и забвенье сыновей

Прости за то, что я порой теряюсь
В огромных тупиках коварной лжи-
За то, что быть тобой теперь стараюсь
И за тебя сейчас стараюсь жить.

Еще прости тоскою подзабытой,
Что опоздал я за тебя уж мстить
И то простил я сыновьям бандитов,
Что их отцам вовеки не простить


Вдова

Она поправит ковыли седин,
Откинет занавеску на окошке-
И на дорогу грустно поглядит,
Поверив вновь своей трехшерстной кошке.

Затеет суетливо пироги-
Не зря под вечер Мурка умывалась:
И ждет, когда послышатся шаги-
Она по внукам так истосковалось!

Досталось век ей коротать одной
И в душу одиночество - как стужа-
Ей принесли с победной той весной
Две похоронки: и на сына, и на мужа…

Осиротела женская душа
От этой затянувшейся разлуки-
И ждет опять старушка, чуть дыша-
Когда же вспомнят про нее родные внуки.

А за окошком снова тишина,
И бабушка уставшая уснула-
Четыре дня она живет без сна
«Неужто снова Мурка обманула»?!

***
Не выбросить из памяти тот вечер:
дремали, догорая тускло, свечи
да за окном визжал табун трамваев,
нас от греха ничуть не сохраняя,
и я к губам доверчивым тянулся,
как будто бы уснул и не проснулся-
и в лихорадке било твои плечи.

В твоих, дышащих пламенем объятьях,
я был как птица, павшая под зноем-
незримыми гвоздями на распятье
к тебе навеки пригвожден судьбою
а ты гадала «Что это такое?!»

Мы были оба смущены луною,
и простыня, запачканная кровью,
тебя из детства вырвала навек.
О, сколько тайн в любимом человеке-
Немыслимых и названных любовью.

Как назовешь доверчивую шалость
и на рассвете - паузой усталость:
и этот миг разбуженного счастья
себя забывших, у любви во власти?
И родинка у левого плеча,
мы будем целый день потом молчать.

Ты отведешь глаза свои, краснея
Ах, если б эта ночь была длиннее!
Но брызнет в окна солнечным салютом
застенчивое, как девчонка, утро.
И холодом настойчивым по коже-
Мы эту ночь с тобой забыть не сможем.

Но разобьются облаком хрустальным
Волнующие нас с тобою тайны
и подмигнут нам виновато свечи,
так просто изменившие тот вечер:
и будет долго песней возвращаться,
дождем и снегом в гости к нам стучаться-
то навсегда запомнившийся вечер;
в котором виноваты были свечи!


Окно

Что сегодня творится за этим окном?
Я - не мастер подглядывать в окна чужие:
Может, там просто время нещадно транжирят,
Может, радость какая и пьют там вино?
Просто светится ночь лишь это окно.
Может, это бессоница мучит поэта?
Или клоун у зеркала мямлит куплеты?
Или, томной тоскою под вечер сраженный?
Поджидает подругу какой- то влюбленный?
А на улице тихо, печально, темно-
Просто светится ночью лишь это окно…
Об него спотыкается в сумерках ветер,
Много окон подобных на всем белом свете.
Только в нашем оно лишь одно
Просто светится ночью лишь это окно…
Ни к чему в эту тайну влезать посторонним,
Ни к чему беспокоить ранимую душу-
И за этим окном я покой не нарушу,
Я разгадывать тайны – совсем не сторонник
Только образ останется этот со мной-
Просто светится ночью лишь это окно.
Почему? Не понять ни тебе, ни другому:
Потому что за ним- ни родни, ни знакомых.
Может, кто-то тоской непомерной охвачен?
Или дом посетила случайно удача?
А какой-то прохожий, прошествуя мимо,
Груз ужасной вины волоча на плечах,
После ссоры спешил на свиданье с любимой
И тихонько в окно в этот час постучал.
Что там будет потом? Нам теперь все равно.
Просто светиться ночью лишь это окно…
Частица «не»

Опять один в безумной тишине.
Какой же воин сможет так сражаться?
Вновь жить учусь всегда с частицей «не»
Не врать, не воровать, не унижаться.

Не продавать талант за медяки
И не сорить случайными словами?
И не спиваться от лихой тоски
И суеты, придуманной не вами.

И никогда за чувства не краснеть.
Ведь в жизни этой может все случиться!
Нетрудно это - жить с частицей «не».
…Но «не любить» мне сложно научиться!


***
Подари мне шальную метель-
Чтоб была вся в меня, как и дочка.
Ведь ещё не примята постель,
И ещё не закончилась ночка.

И не сказан пока ещё тост,
И не бита посуда на счастье.
Ты ещё не надела пальто,
И с тобою нам рано прощаться.

И у нас все еще впереди
Каруселью во времени зыбком-
И со снегом седые дожди,
И твоя озорная улыбка.

И не поздно тебя мне обнять,
А тебе – в поцелуй мой поверить.
Постарайся обиду унять,
Задержись на мгновенье у двери.






Май

Этот май теперь ни при чем,
Не гляди на меня с упеком
Я коснулся тебя плечом
Звездным вечером ненароком.

Захлестнула потом волна
И накрыла безумно, сразу,
Это нашей беды вина
В том, что небо было в алмазах.

Это было уже вчера,
Ветер рвет наши нервы в клочья,
Ну, о чем говорить с утра,
Если все рассказано ночью.

Слышишь звезды громко молчат,
«Ты не женщина - ты загадка»
Только губы твои горчат,
Так непривычно сладко.


Вор

Этой чаши мне не испить
И опять от себя бегу,
Я готов бы тебя убить
Разлюбить теперь не смогу,

Я не верил твоим слезам
И дарить не хотел цветы,
Но узнал тебя по глазам
И почувствовал – это ты.

Надоело мне быть слепым
И не видеть такой дрогой
Я украл тебя у толпы,
Не хочу больше быть с другой.





Колокола России

Меняется расцветом ночи мгла,
В небытие уходит день вчерашний-
И золотом звонят колокола,
Звонят колокола на Спасской башне.

И этот звон как песня-миллионам,
В нем тонет вся Российская земля-
Необычайно чистым, русским звоном
Звонят колокола у стен Кремля…

Звонят колокола, на наше счастье,
По ним смеряют время внук и дед-
Они с тревогою звонили в дни ненастья
И с радостью звонили в день побед

И золотым неповторимым звоном
Моя страна, как музыка жива-
Не потому ль навеки миллионам
Милей любого города-Москва?!

Теряется прохладной ночи мгла
В рассветной рассыпающиеся сини
И над землей звонят колокола,
Звонят для нас колокола Росси…



Письма

Они лежали пожелтевшей стопкой
В шкатулке из прозрачного стекла-
Я думал так: « Давно пора их в топку
Забросить и на этом все дела…»

Давно расплылись пятнами чернила,
И половину слов не разобрать-
Но бабушка зачем то их хранила
И как-то попросила почитать…

У бабушки я был Любимым внуком-
Священны для меня ее слова,
Одно не понимал за каждым стуком
Она спешила двери открывать.

А вот сейчас сажусь поближе к свету,
Со мною рядом кошка на полу..
Вскрываю треугольник без конверта
И начинаю свое чтенье вслух.

Читаю… «Здравствуй, дорогая Марья,
Пусть от меня сейчас ты далеко-
Мы за тебя сейчас врага ударим…
Прости за почерк…, тесен наш окоп.

Еще немного, и вернусь с победой,
Опять атака нынче удалась…»
И сорок лет она ждала все деда-
Да до сих пор еще не дождалась.

Так коротки те письма фронтовые ,
И в каждой строчке выстрел или взрыв.
Читаю… «Петька с Федором живые…»
А значит – дед, выходит, тоже жив..

Остался где- то на чужой сторонке-
Да почему? Вот в этом лишь вопрос.
Ведь были письма, ну, а похоронки
Мне почтальон доселе не принёс…

Я слушаю старушку увлеченно
И чувствую я, что-то здесь не так,-
Н у а она смолкает огорченно
И просит снова: «Внучек мой, читай…»

Я вижу её сморщенную руку,
И платья до военого покрой
И вздрагивает вдруг она от стука:
«Поди, внучек, пожалуйста открой..»

У двери никого и только ветер-
Почудилось, наверно как всегда:
Но для чего жить еще на свете,
Коли его, родимого не ждать?!

« Я верю, внук, твой дед еще вернётся-
В России я такая не одна,
В который раз бедою отзовётся
Сквозь сорок лет шагнувшая война…

Ничем теперь её не успокою:
«Бабуля, уже давно пора…
И сморщенною тонкою рукою
Она берётся письма собирать.

И бережно, и в то же время робко
Она их убирает со стола..
Они лежали пожелтевшей стопкой
В шкатулке из прозрачного стекла.


Казнь Емельяна Пугачева

В последний раз с решеткою карета,
Везет на казнь мужицкого вождя-
Не льва, не тигра посадили в клетку:
Глаза людские на нее глядят.

На площади ни криком, не слезами
Не выразит никто своей тоски-
За что же предан Емельян Друзьями?!
За что так наказали мужики?

Не смог помочь и кровный брат Хлопуша:
«Эх, лучше бы в Иргизе утонуть,-
И вывернули наизнанку душу
Начавшему крестьянскую войну.

В душе не сожаления ,не страха,
Глядит на своего он палача-
Сейчас шагнет он, как на трон –на плаху
И может, не успеет закричать.

И молнией взлетит топор над шеей,
И скатиться арбузом голова:
«Эй, кто стоит на площади смелее-
Ведь это он вас к бою призывал!»

И тишина, мелькнула тень на лица-
Наверно, не отбиться от судьбы;
Пока еще сильна императрица
Коли ссылает бунтарей в Сибирь

Мужик опять к сохе своей вернется,
И надо - и к помещику под плеть,
И на казненного никто не обернется
«Убит бунтарь –так что его жалеть?»

История простит им эту глупость,
И с топора палач отмоет кровь-
Склонятся непокорные над трупом,
И кто – ни будь начнет восстанье вновь.

Ведь с головы отрубленной с тоскою
Глаза остекленевшие глядят-
Рассыпьте ж над великою рекою
Бессмертный прах крестьянского вождя.


***
Я забыл, как собаку у друга зовут
И она меня в гости к нему не пускает;
И, как будто на недруга бешено лает-
Если в доме его отыщу я приют.

Будто крысу, увидев зафыркает кошка
Лишь вхожу к нему в дом, словно Демон настиг,
И напрасно твердить белошерстной» Простил,
Что хозяина стал забывать немножко».

Звери чувствуют больше, чем люди порой-
Просто мы не всегда замечаем,
Что друг друга забывчивостью огорчаем
И считаем всю жизнь лишь серьезной игрой.

И тогда вся земля, будто маленький глобус,
Но бывают порой повороты круты-
Принося к дню рожденья однажды цветы,
Положить их приходиться гробу.



Старый блокнот

Я потерял свой старенький блокнот.
А в нем записан точный адрес брата-
Он, в гости, помню, звал меня когда-то,
А я боялся вьюги за окном.

И вот теперь невзгодами натружен
Когда от бед просвета не видать-
Я понял: он мне больше всех и нужен,
Но как могу его к себе позвать?

Ведь он был мал, конечно же не ростом,
Но не достиг величия высот.
И даже телефон в его блокнот
Тогда черкнуть считал я глупым просто.

Поймем ли мы среди дорог не пройденных,
Не раз уже упавшие с высот:
Что позабыть нас может даже Родина,
Однажды потерявшая блокнот…


Истоки

Я бы рассказал вам это в прозе,
Да в стихи слагаются слова-
В небольшом саратовском колхозе
Пожилой крестьянин проживал…

Впечатленья розового детства –
Всё давно уж, в прошлом, позади,
В деревянном доме по соседству
Жил он наш колхозный бригадир.

И не разговорчивый, и строгий,
Худощавый в чем жила душа?!
Летом нас, мальчишек босоногих,
На работу в поле приглашал.

Помню, драчуны - попробуй, тронь-ка
В раз зажмем нещадно, как в тиски.
Уходили в степь мы с другом Ленькой
Собирать ржаные колоски.
Солнце без поблажки нас палило,
Терпкий пот нам выедал глаза.
До сих пор я помню как все было,
Как Иван Иваныч нам сказал:

«Даже если ветер вдруг жестокий
В вас загубит детскую мечту-
Вы не забывайте, что истоки,
Ну, а проще - корни ваши тут…

Может, жить не будете в колхозе –
В городе и чище и светлей…
Он сказал всё это в чистой прозе,
Но с такой любовью к той земле.

Каждый год мы с грустью ждали лета,
Начинали яблони цвести-
Мы же с Ленькой золотым рассветом
С чабанами шли овец пасти.

Одарили с ним нас клячей старой:
Хошь - не хошь, а все - таки терпи-
И пасли колхозную отару
В необъятной матушке - степи

А когда мы вечером туманным
Возвращались с тяжестью в плечах,
Бригадир – сосед, Иван Иваныч,
У калитки сада нас встречал.

Жал нам руки он ладонью крепкой
И чумазых в щеки целовал,
С сединой, пробившейся под кепкой
Говорил священные слова:

«Вы теперь, ребята, - не мальчишки,
А степенный, трудовой народ
Но не забывайте и о книжках-
Время не стоит, идет вперед…»

Он смотрел с улыбкою лукавой
В робкие, ребячьи глаза,
И в лице крестьянском – моложавом
Перламутром пряталась слеза

Но опять кончались лета сроки,
Ну, а с ним и наш крестьянский труд-
Мы уж знали: школа и уроки
В желтом сентябре нас с Ленькой ждут.

Приходили к моему соседу,
Хоть и был от школы он далек,
Но своей сердечною беседой
Самый главный в жизни дал урок.

Научил нас пред бедой не гнуться,
Помнить красоту родных полей.
И однажды в тот колхоз вернуться-
Поклониться этой вот земле…

Пронести сквозь жизнь его уроки,
Как свое достоинство и честь;
«Помните, ребята, что истоки,
А попроще - корни ваши - здесь.

Ведь под этим необъятным небом
Вы когда-то с Ленькой родились.
Только здесь узнали цену хлеба
И узнали, что такое жизнь…»

Впечатленья розового детства
Не уносят ветры и дожди.
Где же отыскать такое средство,
Чтоб не сбиться с верного пути?


***
О чём сегодня плачет ива,
Купаясь в зеркале пруда;
В предверьи осени дождливой
Она стара не по годам.

О том, что завтра день вчерашний
Мне будет прожитым давно
И что в распаханную пашню
Уже не упадет зерно.


О том, что отчий дом разрушен
И детям негде ночевать
И некому сегодня души
От дикой боли врачевать.

О том, что больше уж не в силах
С царём иль богом в голове
Нагая, нищая Россия
Встречать поруганный рассвет.


***
Наливай мне, дружок, вина
И давай в окно поглядим.
Разве наша с тобой вина
В том, что я у тебя один.

Расскажу тебе без вранья
(отчего стакан твой пуст?)
Сколько черного вранья
Облепило рябины куст.

И трясут его, и трясут,
Горько – сладкий смакуя вкус,
Будто это на страшный суд
Появился сейчас Иисус.

Оглядись поскорей окрест,
Может, это кого то спасет?
Видишь, как высоко свой крест
На Голгофу он вновь несет.

Но за этим кошмарным сном,
Тем, что лютой годины злой,
Будет вечно вода вином
И не кончится наш хлеб.

Это Ирод всему виной,
А младенец-то был один…
Отразилось в вине окно,
Так давай в него поглядим…





Сережки

Вновь на погосте Распятье,
Боль еще не зажила-
Доченьке новое платье,
Чтобы как мама была.

Доченьке бабушка все же,-
Нету на свете святей
Для мужика нет дороже
Мамы жены и детей.

Жизни тернисты дорожки
Треплет погост воронье,
Все не расставлены точки,
Сердце - распахнутый храм

Папы хотят, чтобы дочки
Были похожи на мам
Только меняя одежды
Жизнь не изменишь под час.
Маленький лучик надежды
Все же остался у нас.


Таней Айседоры Дункан

На этот бесконечный длинный шарф
Ложились взгляды тенью запоздалой-
Как будто бы небесно-синий шарф
Она в сердцах к ногам его бросала.

«Топчи сегодня душу мне,-
Я знаю, в этом будет мое счастье
Пусть разум о другом сейчас кричит
Но надо мной уже не властен

Зачем вам этот русский хулиган?
Зачем вам его пьяные дебоши?
И валенки к прекраснейшим ногам?
В ответ два слова слышно» Он Хороший»

Струится голубой кабацкий дым,
Спиртово - огурцовым ароматом,
И нынче далеко ли до беды
С таким вот. Пьяным и слегка помятым?

Официант, и тот уже устал-
Старается Вас больше не тревожить,
А вы целуете в уста
И шепчете «Любимый мой Сережа…»

Он о Любви еще вам не сказал
Он говорит сегодня еле-еле.,
А вам уж сниться зимняя Рязань,
А вас уж будят Русские метели…

И танец ваш проходит сквозь кабак.
И перед ним немыслимые дали,
А в них его рязанская изба
И жизнь его как увидали…

Никак не умещается Душа
В проулочках рязанского квартала..
Как будто бы небесно синий шарф
Она сейчас к ногам его бросала


***
Обветшала ты, русская хата
Лебеду вытесняет бурьян.
И глядишь на меня виновато,
Будто мама глядит, если пьян.

И от грусти моей сиротливой,
Как от горькой потери друзей,
Молча плачет у озера ива
Над судьбой бесприютной моей.

В передряге судьбины суровой
Гибнут люди в неравном бою.
И теряется русское слово
Даже в отчем родимом краю.



Иноземной сияет рекламой
Деревенский обшарпанный клуб..
Как жить, то милая мама,
Если, я не подлец и не плут?

Как сказать моей ласковой дочке,
Что не станет она госпожой?
Нас не - мало, но мы - одиночки,
Кто на празднике жизни чужой.

Неужели народ не проснется,
Отряхнув с себя всякую гнусь?...
Был бы хлеб, ну а водка найдется,
Чтобы выпить за грешную Русь!


***
Встречают здесь солью и хлебом.
По праздникам к водке – грибы…
Давненько в деревне я не был,
но все ж ничего не забыл.

Покуда здоровы сельчане
и всяк здесь хозяин – не вор,
И ласково вроде встречают…
Да только не тот разговор.

«Скажи-ка нам лучше, писатель,
на чем нам землицу вспахать?
Поди ж ты, сподобил Создатель
заумные книжки писать.

Как будто монголо-татары
порушили быт наш и кров-
не стало в деревне «соляры»,
не слышен и гул тракторов.

Припомни, когда это было?
Да хватит ли нынче зерна?
Осталась у Ваньки кобыла,
но плуг не потянет она!...»



Я в горьких словах бригадира
услышал вселенскую боль.
Он болен не «честью мундира»,
а общею нашей судьбой.

Знакомы творенья поэта
и сердцу его, и уму.
В письме напишу я об этом,
вот только не знаю кому?!

Подул этот ветер откуда,
не знаю… Но только – не нов!
Надеюсь на русское чудо
и опыт степных мужиков.


Дядя Коля

Краски заката над полем,
Будто мерцает огонь-
Молча стоит дядя Коля,
Не расчехляя гармонь.

Песни старинной куплеты
Раньше певало село,
Только вот прошлое лето
Счастия не принесло.

Не уродилося жито,
Чертополох у межи-
Вот обо всем пережитом
И размышляет мужик.

«Ладно, хоть сами живые,
Что уж кого – то винить?!
А у соседки Марии
Сын не пришел из Чечни.

Горе уже красноталом
Возле могил поросло.
Долго за парнем рыдало
Вместе с Марией село…


Сколько их ночью морозной
В жизни мирской, не в кино,
Пали под городом Грозным
Или же под Ведено?!

Вот и не вспахано поле-
Мне – то теперь каково?-
Выпил стакан дядя Коля
И «закусил рукавом».

И, отмахнувшись устало,-
Мол, заболтался уже,
Вдоль череды краснотала
Он зашагал по меже.

Ветер поднялся над полем
Пахло созревшей травой-
Ты мне прости, дядя Коля,
Просто за то, что живой.

Если останутся силы
В сердце твоем и моем,
МА, ведь, с тобой о России
Песню еще запоем.

Кончатся дни наши злые,
Будет все это потом,
Только вот тетке Марии
Отремонтируем дом.

Снова засеем мы поле,
Будут и дождь, и гроза…
Только ушел дядя Коля
И ничего не сказал.

Ветер поднялся над полем,
Некого больше спросить:
Где ты сейчас дядя Коля,
Как ты живешь на Руси?!





Скоморохи

От монголо – татарской орды
И до нынешней нашей эпохи
Шли своей нищетою горды
По российской земле скоморохи.

Балалайкой трехструнной звеня,
Распевали лихие частушки
Засыпали порой у огня
На лесной изумрудной подушке.

Под ветрами родимой земли
Только солнышком ярким согреты,
Так до наших времен и дошли
Без гроша за душою поэты.

И. когда собираю порой
Со стола хлеба черствые крохи,
Знаю я, что ни царь, ни герой-
Русь спасут от беды скоморохи.


***
За листком меняется листок,
Я роман наш бережно читаю
Запах снега на твоем пальто
Рассыпался искрами не тая

Мы его сумели сохранить
От твоих дверей и до вокзала
А потом невидимая нить
Нас по жизни накрепко связала

Мы теперь читаем по глазам
Полу фразы и полунамеки
Уходя порою по слезам,
Возвращаясь в ласковые строки.

Позади осенние дожди

Жадное и трепетное «Жди»
Хрусталем разбитые надежды.

Только все же ни к чему рыдать,
Что картинки блеклы и неярки
В Новый год мы снова будем ждать
С дочками красивые подарки


АССОЛЬ
Светлой памяти моряков – подводников,
погибших на атомоходе «Курск»

Алый парус плещется на рее,
А вокруг бурлит ультрамарин,
Каравелла капитана Грэя
Лучшая из русских субмарин.

Сколько раз далекой алой точкой,
Возвращаясь из морских глубин,
Улыбаясь, целовал он дочку-
Ту, что до безумия любил.

Море только лучших выбирает,
И не знаю: кто кому виной?!
Алый парус точкой догорает,
Не поспорив с синей глубиной.

Дно морское души не согреет,
На глазах не просыхает соль.
Каравеллу капитана Грэя
Ждет теперь в Видяево Ассоль.


Зеркало

Добьюсь успеха, потерплю ли поражение
С улыбкой или в каверзных слезах-
Вернусь к судьбе в зеркальном отражении.
Чтоб самому взглянуть тебе в глаза…

Когда однажды, ни о чем я не беспокоясь,
Хвалебных не прервете вы речей-
Старухой мерзкою проглянет ваша совесть
И ведьмою проглянет ваша честь.


Когда пройдете, не скрывая равнодушия,
По трупам своих собственных друзей,
Гадюка глянет клятвою нарушенной-
Не зеркало, а нечисти музей.

Когда взлетите над землей, упившись славою
И вам закружит голову успех-
Из зеркала с улыбкою лукавою
Сразит вас в сердце беспощадный дьявол-смех.

…Я вдруг упал, разбитым носом хлюпая,
И двойника прошу помочь мне встать,
А он глядит в ответ с ухмылкой глупою,
Ну, где такое зеркало достать?!


Любимой

Чего ты хочешь от меня.
Бокал любви опустошая?-
Тебе в дыхании огня
Дела и песни посвящаю.

Всего себя тебе отдал.
Ни капли крови не жалея-
За то лишь, чтобы слышать «да»:
Одной тобой грущу, болею.

А ты уткнешься мне в плечо
И, словно, девочка, рыдаешь-
Скажи: чего теперь еще
Ты от меня так ожидаешь?

Я только для тебя живу-
Ни мысли, ни души не скрою;
Всегда – во сне и наяву-
Живу и чувствую тобою.

Чего ты ждёшь еще, чего?
Чего боишься в грусти тонкой?
«Боюсь, что ты уйдешь к другой,
А жду я от тебя ребенка»


***
Я вчера свою бабушку вспомнил…
Да и как ее можно забыть?
Ведь в нее и упрям, и скромен,
Научился прощать и любить.
От нее родовую икону
Зимним вечером я получал.
По ее непреложным законам
Я ошибки свои отмечал.

И когда мне порою не спится
Или совестью мучаюсь я,
Мнится мне, что она возвратится
Из далекого небытия.

По озерной тоскующей глади,
По лесной изумрудной траве
Возвратится…И молча погладит
По безумной моей голове.


***
Снова общага скучает
По неуклюжим стопам
Я же себя ощущаю
Разиным, хоть не Степан

Нет у меня персиянки.
Кубок заменит стакан …
Разве жену среди пьянки
Я приручаю к рукам.

Словно злаченая дверца
В клетку закрылась в судьбе.
Глупое нежное сердце,
Что еще нужно тебе?

Через кромешные ночки
Входят в домашние сны
Две моих ласковых дочки,
Словно две пьяных луны…



Не о любви

Нет, не люблю - сказал уже –и точка,
И не к чему рыдать в мое плечо,
Ты словно не написанная строчка.
Молчишь - и то обычно ни о чем.
Поговорить, да что ты мне расскажешь?
Перевернешь листок беспутных тем,
Коснешься вскользь опять моих поэм,
Которых ты и не читала даже.

Ну, а глаза – попробуй разбери:
Какого цвета - серые, похоже,
И впрочем, и зеленые и быть может:
Прости, но это целый лабиринт…

Нет, не люблю - но все же, как зовется
То, чем всегда живет моя душа?
А вот уйдешь – и мир перевернется.
И станет трудно без тебя дышать…



***
Прогони меня в ночь напоследок,
А потом задержи у порога-
Отрезви обезумевшим бредом,
Только душу руками не трогай.

Обнаженные чувства святы,
Если хочешь - пиши икону:
Видно быть мне тобой распятым-
Ведь у страсти свои законы.

Научиться бы быть мне грубым;
Слабым, как простыней измятой-
Только рядом вновь твои губы,
И опять от них пахнет мятой

Ночь опять загасила свечи,
В тишине обожгла слезами,
Обманул меня этот вечер ,
На тебя он похож глазами.

***
Снова невинная кровь –
Дочка разбила коленку.
Что же такое любовь?
Бой это-стенка на стенку…

Что же такое душа
Если без доброго духа?
Лучше не петь малышам
Песен вечерних без слуха…

Лучше не бить по лицу
Да и плевать в него даже…
Только вот как подлецу
Ты его сущность докажешь?!

Чтоб никого не винить
В горе и бедах на свете-
Только вот как объяснить
Все это маленьким детям?!


***
Бесшабашная Осень разбросала полотна,
На листочках рябины растерев акварель.
Я закрою все двери, занавешу все окна,
Чтобы вновь дожидаться сероглазый апрель.

А потом, позабыв про февраль и метели.
Полной грудью вдохну простоквашный туман-
Что ж так вороны невзначай полетели?
Ничего от меня не достанется вам…

Пусть в висках седина, но остался я прежним:
Хоть бываю я порой средь друзей одинок-
Только в этом апреле вновь сорву я подснежник
И с родимой берёзы выпью залпом я сок.

А рассветы на Родине сказочно- сини-
Это грезится часто в нелёгкой судьбе
Мой родной уголок в захолустной России,
Накрывай-ка на стол – я собрался к тебе.

prishelec, Леонид Якутович
 
#782028 28.10.2017 в 20:42
Где-то, когда-то завоняло
Осенью иль зимой,
Летом аль весной
Возможно это газ.
Уверен это сделал Пи*орас.

Леонид Якутович
Последнее изменение: 29.10.2017 в 16:05 от prishelec
до этого дальше
1 ... 15 16 17 18 19 20 21 22 ... 31

поэзия, стихотворения

2002-2021 Нск Инфо, Новокуйбышевск
Разработка: Андрей Логинов. Skype: VIRT_nsk
Размещение рекламы на портале: [email protected]